БИБЛИОТЕКА

Предыдущая тема Следующая тема Перейти вниз

БИБЛИОТЕКА

Сообщение  ЛОТ - БЛЭКК в Вс 6 Июл 2014 - 15:01

Эритриец пишет:По идее можно дать и ссылки на произведение, указав страницу!
Все отрывки были из одной книги - "Морской волк".Я в общем-то пока не планировал брать больше одного произведения за раз.

В "антологии современной фантастики" (это была середина 20 века),нашел очень много рассказов,которые иллюстрируют собой и Кастанедовские понятия,и те,что впервые услышал от Эритрийца.Это и образ того,что человечество попало в Школу,и вся бессмыслица вокруг это площадка для сталкинга.И то,что Лжи как таковой не существует,и многое другое.
Приведу отрывки из рассказа "Уровень шума",автор Реймонд Ф. Джоунс.Он как раз воплотил в себе идею того,что любая ложь это потенциальная правда,и настоящее достижение это не доказать,что утверждение ложно,а воплотить его в истину.

Кейз вышел вперед и откашлялся.
— Мы не будем представлять вас друг другу, джентльмены. Многие из вас уже, знакомы по научным трудам и лично. Прошу иметь в виду: предмет этого совещания вы должны рассматривать как секрет, который необходимо охранять, не щадя жизни, если это понадобится.
Генералы сидели неподвижно, но ученые беспокойно заерзали на своих местах. Чисто военный подход!
Но сам Кейз не был ведь военным.
— Десять дней назад, — медленно начал Кейз, — к нам пришел молодой человек, изобретатель, который утверждал, что он совершил революцию в технике. Звали его Леон Даннинг. Он был чрезвычайно высокого мнения о своих способностях и полагал, что все должны немедленно проникнуться уважением к его особе. Он самоуверенно заявил, что будет говорить только с директором Управления, и надоел всем в такой степени, что встал вопрос: принять его или вызвать полицию? Мне передали его просьбу, и в конце концов я принял его. Так вот. Он утверждал, что разрешил проблему создания антигравитационной машины.
Нэглу хотелось громко рассмеяться. И ради этой чепухи он отказался от летнего отпуска! Может быть, он вовремя успеет домой…
Он бросил взгляд на своих коллег. Дикстра наклонился вперед и потирал лоб, чтобы скрыть усмешку. Ли и Норкросс обменялись снисходительными улыбками. Бэрк, заметил Март, был единственным ученым, который не шелохнулся и не улыбнулся. Но ведь Бэрк был только психологом.
— Я вижу, что некоторым джентльменам смешно, — продолжал Кейз. — Мне тоже было смешно. Но сумасшедшего надо было выслушать до конца или приказать вышвырнуть его. Я решил выслушать. Я попытался навести его на разговор о теории, на которой основывалось действие его аппарата, но он отказался говорить на эту тему. Он заявил, что разговор об этом может состояться лишь после демонстрации изобретения. Вторая половина дня в субботу была у меня свободной, и я согласился посмотреть его аппарат в действии. Даннинг потребовал пригласить военных представителей и подготовить киноаппараты и магнитофон. Дав уже одно обещание, я пошел и на это, и пригласил на демонстрацию изобретения кое-кого из тех, кто находится сейчас здесь. Он не хотел огласки, и мы договорились встретиться на небольшом аэродроме Дуврского клуба. Это было ровно неделю назад. Он продемонстрировал свой аппарат.
Кейз сделал паузу.
— Наверное, некоторые считают нас, видевших это своими глазами, жертвами галлюцинации или отпетыми лгунами. К счастью, Даннинг настоял на том, чтобы демонстрация аппарата была снята на кинопленку.
Он сделал знак своим ассистентам. Зал затемнили, зажужжал проектор. Март наклонился вперед, стиснув ручки кресла.
На экране появилась группа людей, стоявших вокруг изобретателя. Даннингу было лет двадцать восемь — тридцать. Март с первого взгляда узнал его по описанию Кейза — развязный молодой человек, знающий, что он наделен способностями, и считающий, что все должны усвоить это как можно быстрее. Марту был знаком этот сорт людей. Они встречаются на последних курсах любого технического колледжа США.
Он видел, как люди попятились назад от Даннинга. На экране появилось четкое изображение изобретателя со странным ранцем на спине. Мгновение — и он устремился вверх.
Март смотрел не отрываясь. Он попытался было уловить какие-нибудь признаки излучения, идущего из ранца. Ему пришлось напомнить себе, что искать их глупо. Никакой реактивный двигатель не мог, конечно, так работать.
Но антигравитация!.. Март почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Подъем прекратился. Затем Даннинг медленно опустился в середину круга.
Экран потух. В комнате зажегся свет. Март вздрогнул, как бы стряхивая с себя оцепенение.
— В этот момент мы прекратили съемку, — сказал Кейз. — Даннинг стал разговорчивее и в какой-то степени коснулся теоретических основ своего аппарата. Мы записали его сообщение на магнитофон, который был доставлен по его настоянию. К сожалению, запись настолько плоха из-за сильных шумовых помех и искажений, что ее почти невозможно разобрать. Вы прослушаете ее несколько позже. После обсуждения Даннинг согласился продемонстрировать еще одно качество своего изобретения, показать управляемый горизонтальный полет. Фильм об этом мы сейчас покажем.
Кейз выключил свет. На экране вновь появилась та же группа людей. Даннинг поднялся в воздух по довольно крутой траектории, а полетел горизонтально. Он, казалось, находился примерно на высоте крыши ангара, который был виден в глубине кадра. Примерно метров тридцать Даннинг летел медленно, затем увеличил скорость. Это было похоже на полет ведьмы верхом на помеле.
Внезапно экран озарился светом. Из ранца на спине Даннинга вырвался клуб огня. На какой-то жуткий момент он, казалось, застыл в воздухе, а затем камнем рухнул вниз. Кинокамера потеряла его на мгновение, но полностью запечатлела момент удара тела о летное поле. Во время падения Даннинг перевернулся, и ранец оказался под ним, когда он врезался в землю. Его тело подскочило несколько раз, перевернулось и замерло. Кейз подошел к выключателю и дал знак поднять шторы. Кто-то встал, чтобы выполнить его просьбу. Остальные сидели неподвижно. Казалось, время прекратило свое течение.
— Таково положение дел, джентльмены, — тихо сказал Кейз. — Теперь вы понимаете, почему вы сегодня здесь. Даннинг открыл антигравитацию. В этом мы абсолютно уверены. И Даннинг мертв.
***
— Вы же знаете, что эта машина не может существовать! — сказал Март. — В нашей науке нет теории, которая позволила бы объяснить это, не говоря уже о том, чтобы воспроизвести ее.
— Не может? Что вы имеете в виду?
— Я хочу сказать, что мне придется… всем нам придется вернуться вспять, бог знает как далеко — на двадцать лет учения, на пятьсот лет развития науки… Где мы сбились с дороги? Почему на правильный путь вышел полусумасшедший?
— Он был странным человеком, — задумчиво сказал Бэрк. — Астрология, мистика, левитация. В его рассуждениях, записанных на аэродроме, немало говорится, о левитации. Это ведь не так уж далеко от антигравитации, а?
Март сердито хмыкнул.
— Я не удивлюсь, если услышу, что первый успешный полет он совершил верхом на помеле.
— Ну, есть немало сказок о помеле, коврах-самолетах и тому подобных вещах. Поневоле задумаешься, откуда все это пошло.
Март хмыкнул.
— Я еще не убежден, что Даннинг не одурачил вас каким-то грандиозным образом.
— Вы убедитесь в обратном. Постепенно, конечно. Вы здесь моложе всех. Кейз думает, что некоторые из тех, кто постарше, возможно, посвятят все свое время только доказательствам, что Даннинг не мог этого сделать. А вы как настроены? Вы тоже будете думать только об опровержениях или попытаетесь открыть то, что сделал Даннинг?
— Все, что мог сделать такой сопляк, как Даннинг, Нэгл сделает вдвое лучше.Но только если Нэгл убедится, что Даннинг действительно сделал это
.
***
Председательствовать на семинаре оказалось нелегко. В таком собрании ученых непременно появляется самозваный инструктор, пытающийся заново обучить своих коллег всем основам науки. В данном случае положение осложнялось тем, что таким инструктором был прославленный профессор Дикстра.
В конце первой недели он поднялся с места и, подойдя к доске, начал мелом набрасывать уравнения.
— Я достиг цели, к которой стремился, джентльмены, — сказал он. — Я могу доказать, что аппарат, с которым якобы летал Даннинг, невозможен без нарушения принципа эквивалентности, открытого Эйнштейном. Если мы признаём правильность этого принципа, из первого уравнения легко увидеть…
Март рассеянно смотрел на уравнения. Они были выведены правильно. И все же Дикстра был не прав. Дикстра полагал, что они делают глупость, занимаясь проектом, и участвовал в работе лишь потому, что считал своим священным долгом доказать им это.
Март чувствовал, что Дикстра тормозит работу всей группы. Но остальные все-таки признали достоверность достижений Даннинга. А это в конце концов само по себе уже некоторый успех, решил он.
Марту померещилось, что вокруг формул на доске пляшут туманные астрологические знаки. Дикстра умолк, и Март встал.
— Поскольку вы столь убедительно изложили свои тезисы, доктор, — сказал он, — и поскольку мы все убеждены в подлинности достижений Даннинга, то единственный вывод, который можно сделать, состоит в том, что неверна основная предпосылка. Я бы сказал, что вы выдвинули блестящие доводы, ко-торые заставляют усомниться в правильности принципа эквивалентности!
Дикстра на мгновение застыл, словно не веря своим ушам.
***
— Знаете, — заговорил он внезапно, — вы, психологи, должны объяснить нам, откуда берутся идеи. Откуда приходят идеи — изнутри человека или снаружи?
Он умолк и занялся истреблением москитов.
— Продолжайте, — сказал Бэрк.
— Мне нечего больше сказать. Я думаю сейчас снова о гравитации.
— А что вы думаете?
— Как найти новую идею о гравитации? Что происходит в человеке, когда он придумывает новую теорию? Я чувствую себя так, словно меня непрерывно засасывает в эту проблему вместо той, которую я должен решать. Сейчас я думаю о нашем послеобеденном разговоре. Должен сказать, что мне никогда не нравился принцип эквивалентности. Это чувство гнездилось где-то в уголках мозга. Принцип неверен. Я пытаюсь представить себе нечто текущее сквозь пространство. Но это не может быть трехмерным течением, подобным реке.
Он выпрямился и медленно вынул сигару изо рта.
— …Но это может быть течением… — Он внезапно встал и повернулся к дому. — Послушай, Бэрк, надеюсь, ты простишь меня. Мне нужно кое-что посчитать.
Кончик сигары Бэрка засиял красным огоньком.
— Не обращай на меня внимания, — ответил он.
Бэрк не знал, когда Март лег спать. Утром он застал его за работой.
— Рыба ждет, — сказал Бэрк. Март взглянул на него.
— Послушай, рыба может подождать. Мне необходимо вернуться в Управление как можно быстрее. Здесь я кое-что начал и не хочу отрываться.
Бэрк улыбнулся.
— Делай свое дело, дружище, я сложу все в автомашину. Ты скажешь, когда будешь готов. И поехали.
Около трех часов дня в дверь кабинета Марта кто-то постучал. Он с раздражением поднял голову и увидел входящего Дикстру.
— Доктор Нэгл, рад, что застал вас.
— Чем могу быть полезен?
— Я должен обсудить с вами нечто исключительно важное, связанное с проектом, — начал Дикстра. Он доверительно наклонился вперед, щуря глаза за тяжелыми совиными очками.
— Знаете ли вы, — сказал он, — что весь этот проект — мошенничество?
— Мошенничество? Что вы хотите сказать?
— Я самым тщательным образом осмотрел так называемый дом Даннинга. Могу заверить вас, что никакого Даннинга вообще не было! Мы жертвы подлого обмана!
Он хлопнул ладонями по краю письменного стола и с победоносным видом откинулся назад в кресле.
— Не понимаю, — пробормотал Март.
— Сейчас поймете. Осмотрите лабораторию в том доме. Изучите полки с реактивами. Спросите себя, какие химические эксперименты можно провести с таким пестрым набором материалов. В секции электроники такая же мешанина, как в телевизионной лавочке на углу улицы. Счетно-вычислительные машины никогда не использовались там, где они сейчас находятся. А библиотека! Совершенно очевидно, что из себя представляет это гнездо для интеллектуальных крыс! Доктор Нэгл, по каким-то непонятным причинам мы стали жертвами подлого обмана. Антигравитация! Я хочу знать, почему нам дали это дурацкое задание, когда стране так нужны способности каждого из нас?
Март почувствовал легкий приступ тошноты.
— Я допускаю, что кое-какие странности тут есть. Но если то, что вы говорите, — правда, то как объяснить рассказы очевидцев?
— Ложь! — отрезал Дикстра.
— Я не представляю себе, чтобы сотрудник Управления национальных исследований мог участвовать в таком деле. К тому же мне удалось уже многое сделать для достижения нашей цели. И я готов со всей определенностью заявить, что принцип эквивалентности будет опровергнут.
Дикстра побагровел и встал.
— Мне очень жаль, что вы придерживаетесь подобных взглядов, доктор Нэгл. Я всегда считал вас молодым человеком, подающим большие надежды. Может быть, вы еще станете им, когда прояснится недостойный обман. До свидания!
***
Решающую роль в завершении теоретических обоснований идеи Марта сыграл Дженнингс. Через три дня он, не постучавшись, ворвался в кабинет Марта и бросил на стол несколько листов бумаги.
— Вы правы, Март. В вашем поле действительно возникает вихрь в присутствии материальной субстанции. Мы создадим аппарат Даннинга!
Но Марту суждено было пережить тяжелый удар. Вся группа лихорадочно трудилась шесть часов подряд, чтобы довести теоретическую разработку проекта до конца. В результате выяснилось, что антигравитационную машину построить можно. Но она будет со стотонный циклотрон размером.
Март сообщил об этом Кейзу.
— Это мало похоже на ранец, с которым летал Даннинг. Если хотите, мы поищем пути к уменьшению размеров, но можем представить и конкретный проект машины в нынешнем виде.
Кейз взглянул на расчеты, подготовленные Мартом.
— Не совсем то, на что мы рассчитывали, но я думаю, ее надо строить. Мастерские в вашем распоряжении. Сколько времени вам понадобится?
— Это зависит от того, сколько людей и станков вы нам дадите. При круглосуточной работе, я думаю, образец можно сделать примерив через три недели.
— Согласен, — сказал Кейз. — Приступайте.
***
Прошло, однако, больше месяца, прежде чем состоялась демонстрация антигравитационной машины.
Март подошел к щиту управления, который казался крошечным в просторном цехе, включил рубильники и медленно повернул несколько рукояток.
Огромный диск, лежавший на полу, медленно поднялся вверх и повис в воздухе без всякой видимой опоры. Диск был диаметром в девять метров и толщиной в девяносто сантиметров.
Доктор Кейз иотрогал поверхность массивного диска, затем изо всех сил надавил на него.
Март улыбнулся и отрицательно покачал головой.
— Вы стронете его с места, только если будете давить на него достаточно долго и с достаточной силой. У него такая же инерция, как у небольшого линейного корабля. Как я уже говорил, эта машина мало чем напоминает аппарат Даннинга. Но мы продолжим наши усилия.
— Это грандиозное достижение, — сказал Кейз. — Я поздравляю всех вас.
Март вновь подошел к щиту управления и медленно опустил массивный диск на опорные балки.
— Я хотел бы, чтобы все вы сейчас собрались в зале совещания, — сказал Кейз. — Там мы сообщим вам некоторые дополнительные данные.
— Незачем говорить вам, джентльмены, что означает это достижение для нашей страны и всего человечества. Антигравитация революционизирует военный и гражданский транспорт всего мира, а в будущем понесет человека к звездам. А сейчас я хотел бы представить вам одного джентльмена.
Он сделал знак рукой, и в зал вошел человек.
Общий вздох изумления. Перед учеными стоял Леон Даннинг.
Он посмотрел на аудиторию со слегка лукавой улыбкой.
— Я вижу, вы узнали меня, джентльмены. Надеюсь, никто не будет сердиться на меня или считать меня человеком со скверным характером, каким меня изобразили. Это было нужно по сценарию. Неприятный молодой нахал, так, кажется, меня называли.
Дженнингс вскочил с места.
— Что это означает, доктор Кейз? Я думаю, мы вправе рассчитывать на объяснение.
— Совершенно верно, доктор Дженнингс. И вы его получите. Наш друг, доктор Дикстра, был во многом прав. Информация, которую мы представили вам перед началом работы над проектом, была вымышленной.
Волна возгласов изумления и протеста прокатилась по аудитории. Кейз поднял руку.
— Минутку. Выслушайте меня до конца. Я сказал, что первоначальная информация была ложной. Леон Даннинг, изобретатель антигравитационного аппарата, в действительности не существовал. Мы разыграли спектакль и сняли фильм. Антигравитации не было. Зато сегодня антигравитационная машина есть. Так в чем же здесь обман? Наш главный психолог, доктор Кеннет Бэркли, расскажет вам остальное.
Бэрк встал и подошел к Кейзу с видом человека, который неохотно подчиняется необходимости.
— Если кто из вас рассердился, — сказал он, — то сердиться нужно на меня. Проект “Левитация” возник по моему предложению. Не думайте, однако, что я извиняюсь перед вами. Я возражаю против таких названий, как обман или мошенничество, которые употреблял профессор Дикстра. Как можно говорить об обмане, если проект привел к открытию, Потенциальных возможностей которого мы в данный момент даже не можем осознать?
— Но зачем, доктор, зачем? — взорвался Дженнингс. — Зачем эти фокусы, вымысли, зачем астрология, левитация и мистицизм? Мы же не школьники!
— Тогда ответьте на один вопрос, — сказал Бэрк. — Как бы вы реагировали на письмо доктора Кейза с приглашением принять участие в создании антигравитационной машины? Сколько из вас осталось бы в своих убежищах здравого смысла, в университетах, где фантазерам не позволяют тратить народные деньги так, как это делается в правительственных учреждениях? Мы рады, что в проекте принял участие всего один такой человек, как профессор Дикстра. Он отказался поверить в представленные нами данные и задался целью доказать, что антигравитация невозможна. Многие из вас приехали бы с той же целью, если бы наш маленький спектакль не подтолкнул вас на поиски разгадки.
По существу, это проект психологический, а не физический. Мы могли бы избрать какую-нибудь другую проблему, не обязательно антигравитацию. И могу сказать наперед, что результат был бы тот же. Я наблюдал за многими учеными, работающими в лабораториях и библиотеках. Я изучал психологию их подхода к работе. Внутреннее решение относительно того, можно ли найти ответ на проблему, принимается обычно еще до начала поисков ответа. Во многих случаях, как видно на примере профессора Дикстры, все сводится к тому, чтобы доказать правильность этого внутреннего решения.
Прошу простить, что мы использовали вас в качестве подопытных кроликов. Но смею утверждать, что я дал вам гораздо более эффективную методику научных исследований, чем та, которой вы располагали до сих пор. Методику убеждения в том, что можно найти ответ на любой вопрос. И в этом смысле вообще никакого обмана не было. Вам был показан новый эффективный метод научной работы.
Если вы смогли за считанные недели решить проблему, которая казалась неразрешимой, то сколько же других научных проблем ждут этого нового подхода?!
***
Несколько минут Бэрк хранил молчание. Он зажег трубку, хорошенько раскурил ее и лишь затем заговорил:
— Дженнингс почти что сказал об этом, когда говорил об умственных шлюзах. Все сводится к вопросу, который ты задал мне в горах: в чем суть процесса мышления? Откуда приходят оригинальные мысли? Возьми, например, сложные уравнения гравитационного потока в искривленном пространстве, которые вы вывели за несколько дней. Почему ты не сделал этого десять лет назад? Почему никто другой не сделал этого давным-давно? Почему это сделал ты, а не кто-нибудь другой? Тебе известна теория передачи информации. Ты знаешь, что любую информацию можно записать кодом, состоящим из импульсов. Например, сложную фотографию можно закодировать в виде точек. Можно использовать код из точек и тире, можно использовать промежутки времени между импульсами, можно использовать амплитуду импульсов — словом, тысячи различных факторов и их комбинаций.
Но любую информацию можно выразить как определенную последовательность импульсов.
Одна из таких последовательностей импульсов будет гласить: “Любое тело во вселенной притягивает другое тело во вселенной”, другая — “Секрет бессмертия состоит…”, а третья — “Гравитация сама по себе является результатом воздействия… И она может быть нейтрализована посредством…”
Любой ответ на любой вопрос может быть выражен в виде определенной последовательности импульсов, в котором взаимосвязь между импульсами представляет собой закодированное изложение информации.
Но согласно определению чистый шум является беспорядочным чередованием импульсов, он содержит импульсы во всех возможных сочетаниях и связях.
Следовательно, любое несущее информацию сообщение относится к особому подклассу класса “шум”. Чистый шум, следовательно, включает в себя все возможные сообщения, всю возможную информацию. Отсюда следует вывод: в чистом шуме или, что то же самое, в Чистой вероятности заключено все знание!
Но это не просто упражнение в схоластической логике. Это признание того положения, что все можно узнать, можно постичь.
— Постой! — воскликнул Март. — Должны же быть какие-то пределы действия этой теории.
— Почему? Разве логика моих рассуждений о шуме и информации не верна?
— Черт возьми, я не знаю. Звучит неплохо. Она верна, конечно, но, собственно говоря, какое отношение она имеет к умственной деятельности человека и проекту “Левитация”?
— Точно я не могу ответить на этот вопрос пока. Мне кажется, что в мозгу человека должен быть механизм, который является не чем иным, как генератором чистого шума, источником беспорядочных импульсов, чистого шума, в котором кроется все знание.
Где-то рядом должен быть другой механизм, который фильтрует этот беспорядочный шум или управляет его генерированием таким образом, что через этот фильтр могут проходить лишь сообщения, имеющие смысловое значение. Очевидно, этот фильтр можно регулировать так, чтобы он отсеивал все то, что мы определяем как шум.
Мы постепенно взрослеем, и, по мере того как мы учимся в школе и получаем образование, в наших фильтрах шума появляются ограничительные уровни, которые пропускают лишь ничтожную часть сведений, приходящих из внешнего мира и из нашего воображения.
Факты окружающего мира отвергаются, если они не подходят к установленным уровням. Творческое воображение суживается. Фильтр работает слишком хорошо!

ЛОТ - БЛЭКК
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Re: БИБЛИОТЕКА

Сообщение  ЛОТ - БЛЭКК в Ср 9 Июл 2014 - 11:01



Вот Темная Башня, на краю Крайнего мира. Смотрите на нее, прошу вас.
Смотрите на нее очень хорошо.
Вот Темная Башня на закате.

Он подошел к ней, ощущая самое странное из чувств: будто уже бывал здесь; Сюзанна и Эдди называли его дежа-вю.
Розы Кан'-Ка Ноу Рей раскрывались перед ним вдоль тропы к Темной Башни, желтые солнца, сияющие в глубине их бутонов, казалось, разглядывали его, как глаза. И шагая к этой серо-черной колонне, Роланд ощущал, что соскальзывает из того мира, какой знал всю свою жизнь. Он выкликал имена своих друзей и близких, как, собственно, и обещал самому себе, выкликал их в сумерки, во весь голос, потому что не было больше необходимости сберегать энергию для борьбы с зовом Темной Башни. Сдавшись ему на милость (наконец-то), он испытал величайшее облегчение в своей жизни.
Он выкликал имена своих друзей, и хотя каждое имя выходило из глубины его сердца, все они, похоже, не имели отношения ни к чему другому. Раскаты его голоса укатывались к красному горизонту, унося с собой имя за именем. Он назвал Эдди и Сюзанну, он назвал Джейка, и, наконец, назвал свое имя. И когда звуки его затихли вдали, протрубил рог. Не в Башне – на поле роз, которые ковром росли вокруг нее. То был голос роз, которые приветствовали его приход, встречали, как короля.
«В моих снах рог всегда был моим, – думал он. – Мне следовало знать, что такого быть не может, потому что мой остался с Катбертом, на Иерихонском холме».
И тут с вышины прошептал голос: «Тебе хватило бы трех секунд, чтобы наклониться и поднять его. Даже в дыму и смерти. Трех секунд. Время, Роланд… все всегда упирается во время».
Роланд подумал, что это голос Луча, того, что они спасли. Если он говорил из благодарности, то мог бы не сотрясать воздух. Какую пользу могли теперь принести ему эти слова? Он вспомнил строку из поэму Браунинга: «Былых времен глоток придаст мне сил».
Его собственный опыт говорил о другом. Воспоминания несли с собой только грусть. Они служили пищей поэтам и дуракам, сладостями, которые оставляли горький привкус во рту и в горле.

Роланд на пару мгновений остановился за десять шагов до двери из «дерева призраков» в основании Башни, дожидаясь пока окончательно стихнет эхо голоса роз, трубного гласа рога. Чувство deja vu оставалось таким же сильным, практически не оставляющим сомнений в том, что он здесь уже побывал. И, разумеется, побывал, в десяти тысячах своих снов.
Роланд подошел к тому месту, где тропа упиралась в окантованный сталью прямоугольник из черного «дерева призраков». На прямоугольнике, в верхней половине, красовался сигул, который он теперь знал очень хорошо:

У прямоугольника он положил два последних предмета, оставшиеся из его снаряжения: крест матушки Талиты и револьвер. Когда выпрямился, увидел, что первого иероглифа не стало:

Слово «НЕНАЙДЕННАЯ» превратилась в «НАЙДЕННАЯ».
Он поднял руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась сама по себе, прежде чем он успел прикоснуться к ней, открыв нижние ступени поднимающейся по спирали лестницы. Послышался напевный голос: «Добро пожаловать, Роланд, из рода Эльда». То был голос Башни. Это величественное сооружение сложили не из камня в древнем Вавилоне, хотя выглядело оно каменным. Это было живое существо, скорее всего, и биение, которое он ощущал в голове даже за тысячи миль отсюда, всегда было биением жизненной силы Башни.
«Каммала, стрелок, каммала-кам-кам».
Из дверного проема в нос ударил щелочной запах, горький, как слезы. Запах… чего? Чего именно? Прежде чем он сумел ответить на этот вопрос, запах исчез, и Роланду не осталось ничего другого, как задуматься, а не причудился ли ему этот запах?
Он переступил порог, и Песня Башни, которую он слышал всегда, даже в Гилеаде, где она пряталась в материнском голосе, поющем ему детские песенки, наконец-то смолкла. Послышался еще один вздох. Дверь с грохотом закрылась за его спиной, но он не остался в темноте. Свет шел от самих спиральных окон, смешиваясь с отблеском заката.
Каменные ступени, достаточно узкие, аккурат для одного человека, уходили вверх.
– Вот идет Роланд, – крикнул он, и слова унеслись по спирали. – Ты, на вершине, услышь меня и прими с миром, если сможешь. Если ты мой враг, знай, что я пришел без оружия и желания причинить зло.
И он начал подъем.
Девятнадцать ступеней привели его на первую лестничную площадку (и к каждой последующей вели ровно столько же ступеней). Он увидел открытую дверь, за ней – круглую комнату. На камнях стены вырезали множество накладывающихся друг на друга лиц. Многих он узнал (скажем, Келвина Тауэра, склонившегося над раскрытой книгой). Лица смотрели на него, и он слышал их бормотание.
«Добро пожаловать, Роланд, прошедший много миль и много миров, добро пожаловать, выходец из Гилеада, из рода Эльда».
В дальнем конце комнаты находилась еще одна дверь, с темно-красными портьерами по бокам. На высоте шести футов от пола, точно на уровне глаз, в двери было маленькой круглое окошечко, чуть больше глазка в двери тюремной камеры. Комнату наполнял сладкий аромат, который он узнал без труда: такой запах шел от мешочка с сосновым саше, который мать сначала привязывала к его колыбельке, а потом – к первой кровати. Аромат этот сразу извлек из памяти те давние дни, как всегда удается ароматам: если какое-то чувство и служит нам машиной времени, так это обоняние.
Потом, как и горьковатый запах щелока, он исчез.
Мебели в комнате не было, на полу лежал лишь один посторонний предмет. Роланд подошел к нему, наклонился, поднял. Маленькая скоба-защелка из кедра, с привязанной к ней синей шелковой ленточкой. Он видел такие вещицы, давным-давно, в Гилеаде. Одно время сам носил такую. Когда костяная пила разрезала пуповину только что родившегося младенца, отделяя мать от дитя, такую скобу устанавливали чуть повыше пупка младенца, где она и оставалась, пока отросток пуповины не отваливался вместе с ней. Этот кусочек шелка на скобе говорил о том, что она принадлежала мальчику. Скобы девочек повязывали розовой ленточкой.
«Так это моя скоба», – подумал Роланд. Еще несколько мгновений он, как зачарованный, разглядывал ее, потом положил туда, где она лежала прежде. Где ей было самое место. Когда поднялся, увидел личико младенца
(Так это и есть мой маленькой дорогой бей-бо? Если ты так говоришь, пусть так будет!»)
среди множества других лиц. Перекошенное личико, словно первый глоток воздуха вне материнского чрева ему совершенно не понравился, потому что уже пахнул смертью. Скоро ему предстояло дать оценку вновь сложившейся ситуации громким криком, который разнесется по апартаментам Стивена и Габриэль, вызвав улыбку облегчения на лицах слуг и друзей, которые его услышат (только Мартен будет хмуриться). Роды завершились, и ребенок родился живым, скажите спасибо Богу. У рода Эльда появился продолжатель, а, следовательно, шанс, что достойное сожаления соскальзывание мира к гибели еще можно обратить вспять.
Когда Роланд выходил из этой комнаты, ощущение дежа-вю еще более усилилось.
Он повернулся к лестнице и продолжил подъем.
Лицо Мордреда. Теперь Роланд не видел в нем ненависти, только печаль и тоской брошенного ребенка. И одиночеством лицо это соперничало с паровозным гудком в безлунной ночи. Никто не прикреплял скобу к пупку Мордреда, когда тот вошел в этот мир, а свою мать он сожрал в первую же трапезу. Никакой скобы, никогда в жизни, ибо Мордред никогда не был членом тета Бога. Нет, только не он.
В этой комнате пахло тальком, который сыпала его мать, когда он лежал голенький на полотенце, после ванны, и играл только что открытыми для себя пальцами ног. Она присыпала тальком раздражение на коже, напевая при этом: «Непоседа, мальчик мой, День закончен, дорогой».
Этот запах исчез так же быстро, как и появился.
Роланд более ни разу не оглянулся. Ему нужно было подниматься по лестнице, заглядывать в другие комнаты, прежде чем достичь той, что ждала его на вершине.

На третьей лестничной площадке он заглянул в дверь и увидел вельветовое одеяние, которое он, несомненно, носил в один годик. Среди лиц на этой стене он увидел своего отца, только гораздо более молодого. Позже в его лице прибавилось жестокости, причиной тому стали события и ответственность. Но не здесь. Здесь по лицу Стивена Дискейна читалось: нет в мире ничего другого, способного доставить ему большее удовольствие в сравнении с тем, что сейчас у него перед глазами. В комнате стоял сладковатый, приятный запах, который он узнал: запах отцовского мыла для бритья. Голос-призрак прошептал: «Посмотри, Габби, посмотри сама! Он улыбается! Улыбается мне! И у него новый зуб!»
На полу четвертой комнаты лежал ошейник его первой собаки, Ринг-А-Левио. Сокращенно, Ринго. Он умер, когда Роланду не исполнилось и четырех, и этим сделал ему подарок. Потому что трехлетнему ребенку разрешалось плакать над ушедшим домашним любимцем, даже мальчику, в венах которого текла кровь Эльда. В этой комнате до ноздрей Роланда долетел чудесный запах, у которого, правда, не было названия, но он знал: это запах солнца на Полную Землю в шерсти Ринго.
Возможно, двумя десятками этажей выше комнаты Ринго, в такой же комнате на полу лежали хлебные крошки и покрытое перьями изуродованное тельце, которое когда-то принадлежало соколу Давиду, не домашнему любимцу, а, конечно же, другу. Первому из тех многих, кем пожертвовал Роланд на пути к Темной Башне. Здесь, на стене Роланд увидел Давида, запечатленного в полете, расправив короткие крылья, он кружил над придворными Гилеада (Мартена-волшебника среди них не было). Еще раз Давида высекли в камне слева от двери ведущей на балкон. Тут он сложил крылья и падал на Корта, как слепая пуля, не обращая внимания на поднятую палку Корта.
Стародавние времена.
Стародавние времена и стародавние преступления.
Недалеко от Корта он увидел смеющееся лицо проститутки, с которой Роланд-мальчик провел ту ночь. В комнате Давида стоял запах ее духов, дешевых, цветочных духов. И когда стрелок вдохнул этот запах, ему вспомнились прикосновения к ее лобковым волосам. Его шокировало то, что он вспомнил сейчас: когда его пальцы скользили к ее сладко-влажной щели, он думал о себе, маленьком, только что из ванны, чувствующим руки матери.
Тут его член начал набухать от прилива крови, и Роланд в страхе покинул эту комнату.

Закат более не освещал ему путь, теперь светились только окна: стеклянные глаза были живыми, стеклянные глаза смотрели на безоружного пришельца. За стенами Темной Башни розы Кан'-Ка Ноу Рей закрылись до следующего рассвета. Часть разума Роланда еще удивлялась тому, что он все-таки здесь; что одно за другим ему удалось преодолеть все препятствия, которые встретились на тропе, ни на йоту не отступив от первоначального замысла. «Я похож на роботов Древних людей, – подумал он. – Они или выполняют задачу, ради выполнения которой их создали, или разбиваются в лепешку, стараясь ее выполнить».
Другая часть разума не удивлялась, нисколько. Этой части приходили те грезы, что и, должно быть, приходили Лучам, эта более темная часть вновь подумала о роге, выпавшем из пальцев Катберта… Катберта, который встретил смерть, смеясь. Рог мог и до сего времени лежать там, где и упал, на каменистом склоне Иерихонского холма.
«И, разумеется, я видел эти комнаты прежде! Они, в конце концов, рассказывают мне мою жизнь».
Действительно, рассказывали. Этаж за этажом, история за историей (не упоминая смерть за смертью) поднимающиеся комнаты Темной Башни пересказывали события жизни Роланда Дискейна и его поисков Темной Башни. В каждой лежало напоминание о прошлом, в каждой стоял особый запах. Некоторым годам посвящалась не одна комната, а несколько, но на каждый год приходилась хотя бы одна. И после тридцать восьмой комнаты (тридцать восемь – дважды по девятнадцать, если вы сразу не обратили на это внимание) у него возникло желание больше никуда не заглядывать. Потому что в этой комнате стоял обгоревший столб, к которому ранее привязали Сюзан Дельгадо. Он не вошел в эту комнату, но посмотрел на стену. В этом не мог ей отказать. «Роланд, я люблю тебя!» – кричала Сюзан Дельгадо, и он знал, это правда, потому что узнать Сюзан он мог только по ее любви. Ибо, несмотря на любовь, ее все же сожгли.
«Это место смерти, – думал он, – и не только здесь. Все эти комнаты. Все этажи».
«Да, стрелок, – прошептал голос Башни. – Но только потому, что такими их сделала твоя жизнь».


Стоя снаружи, Роланд решил, что высота Башни порядка шестисот футов. Но, заглянув в сотую комнату, а потом в двухсотую, подумал, что по шестьсот футов подъема отмерял уже раз восемь, и дистанция, оставленная позади, приближалась к расстоянию, которое его друзья с американской стороны называли милей. Такого количества этажей просто не могло быть, не существовало Башен высотой с милю, но он все поднимался и поднимался, чуть ли не бегом, и совершенно не уставал. Однажды в голову пришла мысль, что до вершины ему не добраться, что высота Башни столь же бесконечна, сколь бесконечно время. Но, после короткого размышления отбросил эту мысль: Башня рассказывала его жизнь, она, конечно, выдалась долгой, но ни в коем случае не вечной. И, если было начало, отмеченное скобой-защелкой из кедра с привязанной к ней синей ленточкой, то должен быть и конец.
И, скорее всего, очень скоро.
Свет, который он чувствовал внутри глаз, разгорался все сильнее и более не казался таким синим. Он прошел комнату с Золтаном, птицей из хижины травоеда. Миновал комнату с насосом с атомным приводом, какой стоял на Дорожной станции. Поднимаясь по ступеням, прошел мимо комнаты с дохлым омароподобным чудовищем, и теперь свет, который он чувствовал, все набирал яркость, а от синевы не осталось ничего.
Это был…
Он уже не сомневался, что это был…
Это был солнечный свет. За стенами Темной Башни царили густые сумерки, если не ночь, над ней сияли Старая Звезда и Древняя Матерь, но Роланд не сомневался, что видит (или чувствует) солнечный свет.
Он поднимался, более не заглядывая в комнаты, не принюхиваясь к запахам прошлого. Лестница сужалась, его плечи уже цепляли изгибающиеся стены. Песни закончились, если только не считать песней ветер, вот его Роланд слышал.
Он миновал последнюю открытую дверь. На полу в крошечной комнатке, что находилась за ней, лежал альбом со стертым лицом. На бумаге остались только два красных, яростно горящих глаза.
«Я достиг настоящего. Я до него добрался».
Да, и был солнечный свет, каммала солнечный свет, внутри глаз и ждущий его. Горячий, он обжигал кожу. И ветер тоже усилился, ревел в ушах. Словно не мог чего-то простить. Роланд посмотрел на спиралью уходящие вверх ступени; теперь его плечи терлись о стены, потому что шириной проход не превышал гроба. Еще девятнадцать ступеней, и комната на вершине Темной Башни будет его.
– Я иду! – крикнул он. – Если ты меня слышишь, слушай хорошо. Я иду!
Одну на другой преодолевал он ступени, выпрямив спину, гордо вскинув голову. Другие комнаты встречали его открытой дверью. Путь в эту перегородила дверь из «дерева призраков» с единственным вырезанным на ней словом. И слово это было:

РОЛАНД

Он ухватился за ручку. С выгравированной на ней дикой розой, которая оплела револьвер, один из тех больших древних револьверов, которые принадлежали его отцу и которые он потерял навеки.
«Однако они снова станут твоими, – прошептал голос Башни и голос роз: эти два голоса слились в один.
«Что ты такое говоришь?»
Ответа он не услышал, но ручка повернулась под его пальцами и, возможно, это был ответ. Роланд открыл дверь на вершине Темной Башни.
Увидел и все понял сразу, знание это обрушилось на него, как удар кувалды, горячее, как солнце пустыни, которая была апофеозом всех пустынь. Сколь много раз он поднимался по этим вот ступеням, после чего его спускали вниз, разворачивали, отправляли назад? Не в самое начало (там еще можно было что-то изменить и снять временное проклятье), но в тот самый момент в пустыне Мохайн, когда он наконец-то осознавал, что бездумный, не подлежащий сомнениям поход может завершиться успешно?

Сколько раз он путешествовал по петле, похожей на скобу-защелку, которая когда-то отвалилась от его пупка? И сколько раз ему еще придется пройти эту петлю?
– О, нет! – закричал он. – Пожалуйста, только не это! Пожалейте меня! Проявите милосердие!
Руки все равно толкали его вперед. Руки Башни не знали, что есть милосердие.
Они были руками Судьбы, и они не знали, что есть милосердие.
Он почувствовал запах щелока, солонца, горький, как слезы. За дверью начиналась пустыня: белая, ослепляющая, безводная, ровная, как стол, разве что на горизонте виднелись подернутые дымкой горы. А из-под запаха солонца пробивался запах бес-травы, которая приносила сладкие сны, кошмары, смерть.
«Но не для тебя, стрелок. Для тебя – никогда. Ты ускользаешь. Ты размываешься. Могу я быть предельно откровенна? Ты продолжаешь свой путь.
И всегда ты забываешь про предыдущий раз. Для тебя всякий раз становится первым». Ты будешь падать, как получивший свободу лист с вершины дерева и снова возвращаться и снова падать, забывая обо всем что было. Такова цена бессмертия.

Он предпринял еще одну попытку попятиться. Бесполезно. Судьба была сильнее.
Роланд из Гилеада прошел через последнюю дверь, ту самую, которую всегда искал, ту самую, которую всегда находил. И она мягко закрылась за ним.

Стрелок постоял, покачиваясь из стороны в сторону. Подумал, что едва не отключился. Конечно, виновата жара; это проклятая жара. Дул ветерок, но такой сухой, что не приносил облегчения. Он достал бурдюк с водой, прикинул по весу. Сколько ее осталось? Понимал, что не стоит пить, не пришло время пить, но все равно сделал глоток.
На мгновение почувствовал, что он совсем в другом месте. Возможно, в самой Башне. Но пустыня коварна и полна миражей. А Темная Башня стоит в тысячах колес. Воспоминание о том, что он только что поднялся по тысячам ступеней, заглянул во многие комнаты, со стен которых на него смотрели многие лица, уже пропадало, таяло.
«Я дойду до нее, – подумал он, щурясь на безжалостное солнце. – Клянусь именем моего отца, дойду».
«И возможно, на этот раз, если ты попадешь туда, все будет иначе», – прошептал голос, разумеется, голос обморочного состояния, до которого так легко может довести пустыня, потому что о каком другом разе могла идти речь? Он здесь и нигде больше, ни дать, ни взять. У него нет чувство юмора, и он не может похвастаться богатым воображением, но он непоколебим. Он – стрелок. И в сердце, пусть и в самой глубине, еще чувствовал горькую романтику своего похода.
«Ты из тех, кто никогда не меняется, – как-то сказал ему Корт, и в его голосе, Роланд мог в этом поклясться, звучал страх… хотя с чего Корт мог бояться его, мальчишки, Роланд сказать не мог. – Это станет твоим проклятьем, парень. Ты износишь сотню пар сапог на пути в ад».
И Ванни: «Те, кто не извлекают уроков из прошлого, обречены повторять его».
И его мать: «Роланд, почему ты всегда такой серьезный? Никогда не можешь расслабиться?»
Однако, голос прошептал это снова
(иначе, на этот раз, может, будет иначе)
и Роланд вроде бы уловил запах, отличный от солонцового и бес-травы. Подумал, что это аромат цветов.
Подумал, что это аромат роз.
Он перебросил мешок со снаряжением с одного плеча на другой, коснулся рога, который висел на правом бедре. Древнего рога, в который когда-то трубил Артур Эльдский, так, во всяком случае, говорила история. Роланд отдал его Катберту на Иерихонском холме, а когда Катберт пал, Роланд задержался ровно на столько, чтобы поднять рог и выдуть из него пыль смерти.
«Это твой сигул», – прошептал умолкающий голос, который принес с собой нежно-сладкий аромат роз, запах дома в летний вечер (О, потерянного!) ; камень, роза, ненайденная дверь; камень, роза, дверь.
«Это твоя надежда, что на этот раз все может пойти иначе, Роланд… что тебя может ждать покой. Возможно, даже спасение».
Пауза, а потом:
«Если ты устоишь. Если не уронишь чести».
Он покачал головой, чтобы прочистить мозги, подумал о том, чтобы еще глотнуть воды, отказался от этой мысли. Вечером. Когда он разожжет костер на кострище Уолтера. Тогда и попьет. А пока…
А пока следовало продолжить путь. Где-то впереди высилась Темная Башня. Но ближе, гораздо ближе был человек (Человек ли? Кто это знал?) , который, возможно, мог рассказать ему, как добраться туда,к Темной Башне. Роланд не сомневался, что поймает его, а когда поймает, человек этот заговорит, да, да, да, говорю это на горе, чтобы ты услышал в долине: Уолтер будет пойман, и Уолтер заговорит.
Роланд вновь прикоснулся к рогу, и прикосновение это странным образом успокаивало, словно он никогда раньше не касался его.
«Пора идти».
Человек в черном уходил в пустыню, и стрелок последовал за ним.


Последний раз редактировалось: Эритриец (Вт 25 Ноя 2014 - 22:39), всего редактировалось 2 раз(а)

ЛОТ - БЛЭКК
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Выдержки из "Звенящих Кедров".

Сообщение  ЛОТ - карамыслус в Ср 21 Окт 2015 - 22:30

Книга "Анастасия"

ЗВЕРЬ ИЛИ ЧЕЛОВЕК?

   Мы  продолжили путь к дому Анастасии. Одежду  свою она так и оставила в
дупле  дерева.  Калоши  тоже  туда  положила.  Осталась  в  легком  коротком
платьице. Взяла мою сумку,  предложив помочь  нести ее. Босая, необыкновенно
легкой и грациозной походкой, она шла впереди меня, легко помахивая сумкой.
   Мы  все время разговаривали.  Общаться с  ней  было  очень интересно на
любые темы. Может быть потому интересно, что у нее какие -- то странные,
свои обо всем суждения.
   Иногда Анастасия перекруживалась во время ходьбы. Поворачивалась ко мне
лицом, разговаривала,  смеялась и так шла  некоторое время, "задом наперед",
увлекаясь разговором, и не глядя  подоги. Не понятно, почему  она ни разу не
споткнулась,  не  уколола  босую ногу о  сучок  сухой ветки? Никакой видимой
тропы на нашем пути не было, но и не было обычных таежных препятствий.
   На ходу она иногда трогала или быстро поглаживала то листок, то веточку
кустика. Наклонившись, не глядя,  срывала какую-нибудь травинку и... съедала
ее.
   -- Прямо как зверек, -- подумал я.  Когда попадались ягоды, она
протягивала их мне,  и я тоже ел их на ходу. Мускулатурой какой-то особенной
ее  тело не отличалось.  Вообще, она среднего телосложения.  Не  худая  и не
толстая. Упитанное, упругое  - очень красивое тело. Но сила в ней, по-моему,
довольно приличная, и реакция не плохая.
   Когда я  споткнулся и падал,  выставив  вперед  руки,  она  молниеносно
повернулась, подставила свою, свободную от сумки руку, и я упал грудью на ее
ладонь с растопыренными  пальцами. Упал, не  коснувшись своими руками земли.
Она  удержала мое тело ладонью одной своей руки, выровняла его. При этом она
продолжала что-то  говорить, нисколько  не напрягаясь.  Когда я выровнялся с
помощью  ее  руки, мы продолжили  путь,  словно ничего  не  случилось.  И  я
подумал, почему-то, про газовый пистолет, который был в моей сумке.
   За разговорами, незаметно,  мы проделали немалый путь. Вдруг, Анастасия
остановилась, поставила под дерево мою сумку и радостно сообщила:
   -- Вот мы и дома!
   Я огляделся. Небольшая, аккуратная поляна,  цветы среди  величественных
Кедровых деревьев,  но  абсолютно никаких построек.  Даже шалаша не  увидел.
Вообще  ничего,  даже примитивного --  ничего  для жилья или  временного
ночлега не увидел!
   -- А дом где? Как спать, есть, от дождя укрываться?
   -- Это и есть мой дом, Владимир. Здесь все имеется.
   Смутное чувство тревоги стало овладевать мной.
   --  Где  это все? Дай  чайник,  чтобы  хоть воды вскипятить на  костре,
топор.
   --  Чайника  и  топора нет  у  меня,  Владимир...  Костер  хорошо бы не
разводить...
   --  Да ты что говоришь? Чайника  даже у нее нет!  У меня вода в бутылке
закончилась. Ты же видела, когда  я ел. Я  и бутылку выбросил. Теперь только
коньяка два  глотка осталось. До реки  или  деревни день ходьбы,  а  я и так
устал, пить хочу. Ты где воду берешь? Из чего пьешь?
   Увидев мое волнение, Анастасия забеспокоилась, схватила меня за  руку и
увлекла через полянку в лес, по пути приговаривая:
   --  Только не беспокойся, Владимир! Пожалуйста. Не расстраивайся. Я
все сделаю. Ты отдохнешь. Выспишься. Я все сделаю. Тебе не будет холодно. Ты
хочешь пить? Я сейчас напою тебя.
   Всего  в  десяти-пятнадцати  метрах  от поляны за  кустами  перед  нами
открылось небольшое озерцо. Анастасия  быстро зачерпнула ладошками пригоршню
воды и поднесла к моему лицу.
   -- Вот вода. Попей, пожалуйста.
   -- Да  ты что, обалдела?  Как можно пить  сырую воду из какой-то лесной
лужи?  Ты же видела, я  "Боржоми" пил. На теплоходе мы воду речную даже  для
мытья через фильтр специальный пропускаем, хлорируем, озонируем.
   --  Это  не  лужа,  Владимир.  Здесь  чистая,  живая  вода.  Не  убитая
наполовину, как у вас. Эту воду можно пить, она как молоко от мамы. Смотри.
   Анастасия, поднесла ладони к своему лицу и выпила из них воду.
   У меня вырвалось:
   -- Анастасия, ты зверь?
   -- Почему же зверь?  Потому что постель моя не такая, как у тебя? Машин
нет? Приспособлений всяких?
   -- Потому что  живешь, как  зверь в  лесу, ничего не имеешь и,  похоже,
тебе это нравится.
   -- Да, мне нравится здесь жить.
   -- Вот видишь, сама и подтвердила.
   --  Ты  считаешь, Владимир,  характерным отличием  человека,  от  всего
живущего на Земле, является наличие у него искусственно созданных предметов?
   -- Да. А точнее -- цивилизованный быт.
   -- Ты считаешь  свой быт  более цивилизованным? Да, конечно  же, ты так
считаешь. Но я не зверь. Я -- человек!
 
КТО ОНИ?

   В  дальнейшем, проведя с ней три дня, наблюдая  как живет одна в глухой
Сибирской тайге, эта странная молодая женщина, мне стало кое-что  понятным в
ее образе жизни, но возникли некоторые вопросы к нашей.
   Один  из них неотступно стоит передо мной и сейчас: "Достаточна ли наша
система  образования,  воспитания  для  того, чтобы  осмыслить  суть  бытия,
правильно расставить приоритеты в своей жизни каждому человеку? Помогает или
мешает она в осмысливании сути и предназначения человека?"
   Мы  создали огромную  систему образования. На основе этой  системы учим
наших детей  и  друг  друга: в  детском саду,  школе, Вузе, аспирантуре. Эта
система   позволяет   нам  изобретать,  летать  в  Космос.  Следуя  ей,  мы,
соответственно, строим и свой быт. С помощью ее  мы стремимся построить свое
счастье. Мы стремимся познать Космос, атом, разные аномальные явления. Любим
очень много о них рассуждать  и описывать в сенсационных статьях,  в прессе,
научных изданиях. Лишь одно явление  почему-то старательно обходим стороной.
Очень  старательно  обходим!  Создается  впечатление, что  мы  о нем  боимся
говорить.  Боимся  потому,  что  оно с  легкостью  ломает  наши общепринятые
системы образования, научные выводы, смеется над реалиями нашего бытия! И мы
стремимся сделать вид, что этого  явления  нет.  Но оно существует!  И будет
существовать, сколько бы мы от него не отворачивались, не обходили стороной.
Не пора ли  присмотреться к  нему  внимательнее  и,  может быть, совместными
усилиями умов человеческих ответить на вопрос:
   "  Почему?  Почему  все,  без   исключения,  великие  мыслители,  люди,
создавшие религиозные учения, разные учения, которым следует или, по крайней
мере,  стремится следовать большая часть человечества, перед созданием своих
учений  уединялись  отшельниками,  и в  большинстве  случаев --  в  лес?
Заметьте, не в какую-то суперакадемию, а именно -- в лес!
   Почему на долго  уходил  ветхозаветный Моисей  в  горный  лес, а  потом
вернулся оттуда, явив миру мудрость, изложенную на каменных скрижалях?
   Почему Иисус  Христос уединялся даже от  своих учеников  в  пустыню,  в
горы, в лес?
   Почему, живший в Индии, в середине шестого века до нашей эры человек по
имени - Сиддхартха Гаутама,  уединился  на семь лет  в лесу?  Потом вышел из
леса  отшельник -- Сиддхартха  Гаутама к людям  уже с учением!  Учением,
которое  и  по  сей  день,  спустя  тысячелетия,  будоражит  множество  умов
человеческих  и  называется  оно  --  Буддизм?  А  человека  этого   назвали
впоследствии -- Буддой.
   Почему   и   наши   не  слишком  древние   предки,  являющиеся   теперь
историческими личностями, такими, например, как Серафим Саровский или Сергий
Радонежский,  тоже уходили  в  лес  отшельниками и  через  небольшой отрезок
времени  постигали  мудрость такой глубины, что за  советом  к  ним ехали по
бездорожью цари мирские?
   Почему? Что или кто помогал этим людям  постичь мудрость?  Дать знания,
приблизить их  к пониманию сути  бытия?  Как жили, что делали, о чем  думали
они, уединившись в лесу?
   Эти вопросы стали возникать передо мной, спустя некоторое время,  после
общения с  Анастасией. Когда я  стал читать все,  что  попадалось, что  смог
найти про отшельников. Но ответа не нашел до  сих пор. Почему-то  нет  нигде
написанного, что с ними там происходило.
   Ответы  на  них, думаю, нужно  искать  совместными  усилиями.  Стараюсь
описать события трехдневного  пребывания в  сибирском  таежном лесу  и  свои
ощущения от общения с Анастасией в  надежде, что кто-то  сможет постичь суть
этого явления, разобраться и с нашим образом жизни.
   Пока из всего увиденного и услышанного мной бесспорно лишь одно:  Люди,
живущие отшельниками в лесу, в том  числе и Анастасия,  видят происходящее в
нашей жизни под иным, отличным от нашего, углом зрения. Некоторые ее понятия
на 180 градусов отличаются от общепринятых. Кто ближе  к Истине? Кому судить
об этом? Моя задача  лишь изложить увиденное  и услышанное. Дать, тем самым,
возможность определить ответ другим.
   Анастасия живет в лесу, совершенно одна, у нее нет жилища, она почти не
носит одежды и  не делает никаких запасов продуктов питания. Она потомок тех
людей, которые жили здесь тысячелетиями, и это  словно иная цивилизация. Они
сохранились  до наших  дней с  помощью, на  мой взгляд, мудрейшего  решения.
Возможно, единственно верного  решения. Они растворяются среди нас,  внешне,
стараясь ничем не отличаться от обычных людей, а в местах своего постоянного
места  жительства,  они растворяются в  природе.  Найти их места постоянного
обитания трудно. Присутствие  человека в таком месте  можно  определить лишь
тем, что оно как  бы более обихожено, более красиво,  как ,например, таежная
полянка Анастасии.
   Анастасия здесь  родилась  и  является  неотъемлемой  частью природы. В
отличии от  известных нам  великих отшельников,  она  не  уединилась лишь на
время в лесу, как они. Она в тайге  родилась,  и  лишь на время посещает наш
мир.  На  первый взгляд, мистическому явлению, когда вдруг нахлынул на  меня
сильный страх  при попытке овладеть Анастасией, и  потере  сознания, нашлось
совершенно простое  объяснение  -- человек приручает  кошку,  собаку, слона,
тигра,  орла,  здесь же  приручено --  ВСЁ  вокруг.  И это ВСЁ  не может
позволить, чтобы с  ней случилось что-нибудь плохое.
  - Почему тебе не холодно, в то время как я в куртке?
   -Потому, -- отвечала она, -- что организм людей, которые кутаются в
одежды,  прячутся от тепла  и жары  в укрытия,  все больше  и  больше теряет
способность  адаптироваться  к  изменениям  окружающей  среды.  У  меня  это
свойство человеческого организма не потеряно, потому и  одежда  мне особенно
не нужна.

ЛЕСНАЯ СПАЛЬНЯ

   У меня не  было  с собой никакого снаряжения  для  того,  чтобы спать в
диком лесу.  Анастасия  уложила  меня  в  берлоге-землянке.  Уставший  после
тяжелой дороги, заснул я быстро  и крепко. Когда я проснулся,  было ощущение
блаженства и уюта, словно лежал на великолепной удобной постели.
   Берлога  или  землянка  была  просторной,  устлана   мелкими  пушистыми
веточками Кедра, сухой травой, заполняющими окружающее пространство приятным
ароматом. Потягиваясь, я раскинулся, коснулся одной  рукой  пушистой шкуры и
отметил,  что  Анастасия  каким-то  образом охотится. Я  подвинулся  к шкуре
поближе, прижавшись спиной к теплу, и решил еще подремать.
   Анастасия стояла у  входа  таежной спальни  и, увидев, что я проснулся,
сразу сказала:
   -- Пусть добрым день придет к тебе сегодняшний, Владимир. Встреть и
ты его своим добром. Только, пожалуйста, не пугайся.
   Потом  она похлопала в ладоши, и "шкура"... С ужасом я понял -- это
была  не  шкура.  Из  берлоги  осторожно  стал  вылезать   медведь.  Получив
одобрительный шлепок Анастасии, медведь лизнул ее руку и заковылял с поляны.
Оказалось,  что она  положила у моего изголовья  сонной  травы  и  заставила
медведя лежать рядом  со мной, чтобы мне не было холодно. Сама,  свернувшись
калачиком, спала у входа снаружи.
   -- Да как же ты могла сотворить такое, Анастасия? Он же мог задрать
меня или придавить.
   -- Это не он, а она -- медведица это. Она тебе  ничего  плохого
сделать не  могла,--  ответила  Анастасия,-- она очень послушная. Ей большое
удовольствие  доставляет  задания  получать  и  выполнять  их.  Она  даже не
шевелилась  всю  ночь.  Носом  своим  мне  в  ноги  уткнулась  и  замерла  в
блаженстве. Только вздрагивала немножко, когда ты во сне  руки разбрасывал и
хлопал ее по спине.

УТРО АНАСТАСИИ

   Анастасия  ложится спать  с  наступлением  темноты в одном  из укрытий,
сделанных  обитателями леса, чаще всего в  берлоге. Когда тепло,  она  может
спать прямо на траве. Первое, что она делает, проснувшись,-- бурно  радуется
восходящему солнцу, новым побегам, появляющимся  на  ветках, новым  росткам,
выходящим из земли. Она трогает их руками, гладит, иногда что-то поправляет.
Потом  подбегает к  небольшим деревьям, хлопает их  по стволу. С задрожавшей
кроны  на  нее  сыплется  что-то, напоминающее пыльцу или  росу.  Потом  она
ложится на  траву и минут пять  с блаженством потягивается и извивается. Все
ее тело покрывается словно влажным кремом. Разбежавшись, прыгает в небольшое
озеро, плещется и ныряет в нем. Здорово ныряет!
   Взаимоотношения   с   животным   миром,   окружающим  ее,   похожи   на
взаимоотношения  человека  с  домашними  животными.  Во  время  ее  утренних
процедур многие  из них наблюдают за Анастасией. Сами  не подходят, но стоит
ей посмотреть в сторону кого-нибудь из них и едва заметным жестом подозвать,
счастливец срывается с места и мчится к ее ногам.
   Я видел, как она утром дурачилась, играя с волчицей,  словно с домашней
собакой.  Анастасия  хлопнула волчицу  по  холке  и  стремительно  побежала.
Волчица бросилась догонять и, когда почти  поравнялась, Анастасия, вдруг, на
бегу  подпрыгнула и  в  прыжке двумя ногами оттолкнувшись от ствола  дерева,
стремительно побежала в  другую сторону.  Волчица по инерции пронеслась мимо
дерева, развернулась и бросилась вдогонку, захохотавшей Анастасии.
   Анастасия совершенно не думает о проблеме одежды и питания. Ходит  чаще
всего  полуобнаженной  или  обнаженной. Питается кедровыми орехами, какой-то
травой,  ягодами  и  грибами.

   ЛУЧИК АНАСТАСИИ

  Самым необычным, мистическим мне казались, когда я находился в лесу, ее
способности видеть  на большом  расстоянии  отдельных людей, происходящие  с
ними  ситуации.   Может  быть,  и   другие  отшельники  обладали   такой  же
способностью.
   Делала она это с помощью невидимого луча. Она утверждала, что он есть у
каждого человека, но люди не знают о нем, не могут им пользоваться.
   - Человек ничего еще не изобрел такого, чего нет в природе. Техника, за
счет которой  существует телевидение, лишь жалкое подобие возможностей этого
лучика.
      Лучик, о котором  я тебе  говорю, и  состоит  из  имеющейся информации,
представления, интуиции,  душевных чувствований  и, как  следствие, видений,
наподобие сна, осознанно управляемых волей человека.
   -- Как же можно во сне сном управлять?
   --  Не  во  сне.  Наяву  можно.  Заранее  как  бы  программировать  и с
абсолютной точностью. У вас это происходит во сне и хаотично. Человек утерял
большую часть своих способностей управления, управления природными явлениями
и собой. Потому и решил, что  сон -- это лишь ненужный  продукт усталого
мозга. На  самом  деле... Ну  хочешь, я  прямо  сейчас попробую помочь  тебе
увидеть что-нибудь на расстоянии?
   -- Попробуй.
   -- Ляг на траву и расслабься, чтобы тело забирало меньше энергии. Надо,
чтобы тебе  удобно  было. Ничего  не  мешает?  Теперь  подумай  о  человеке,
которого ты  наиболее  хорошо знаешь, о  жене, например, своей.  Вспомни  ее
привычки,   походку,  одежду,  где,  по  твоему  мнению,  она  может  сейчас
находиться, и представь все своим воображением.
   Я вспомнил  свою жену, зная, что она, в данный момент, может находиться
в  нашем  загородном  доме.  Представил  дом,  некоторые  вещи,  обстановку.
Вспомнилось многое  и детально, но ничего  я  не  видел. Об этом я и  сказал
Анастасии, на что она ответила:
   -- Ты не можешь расслабиться  до конца, как бы уснуть,  я  помогу тебе.
Закрой глаза. Руки разбрось в разные стороны.
   Потом я  почувствовал прикосновение пальцев  ее руки  к  своим пальцам.
Стал погружаться в сон или дремоту...
   ...Жена стояла  на  кухне  загородного дома.  Поверх ее обычного халата
была  надета  вязаная кофта.  Значит в  доме  прохладно. Опять  сложности  с
системой отопления.
   Жена   варила  кофе  на  газовой  плите.  И  еще  что-то  в  "собачьей"
кастрюльке. Лицо жены было хмурым и недовольным.  Движения вялы.  Вдруг  она
подняла  голову,  легкой  походкой подошла  к  окну,  посмотрела на дождь  и
улыбнулась. Кофе на  плите  сбежал,  она подхватила джезлу  с переливающимся
через  края кофе,  но  при  этом не  нахмурилась и  не  стала,  как  обычно,
раздражаться. Она сняла кофту...

x x x

Весь  день Анастасия занята  размышлением,  моделированием всевозможных
ситуаций, происходящих в нашей прошлой, настоящей и будущей жизни.
   Анастасия  обладает колоссальной  памятью.  Она помнит множество людей,
которых  увидела в своих  представлениях, или своим  лучиком,  их внутренние
переживания. Как  гениальнейшая  актриса,  она может имитировать их походку,
голос, мыслить, как они. Она концентрирует  в  себе жизненный опыт множества
людей прошлого и  настоящего. Пользуется  этим опытом,  моделирует будущее и
помогает другим. Делает это она, на расстоянии, с помощью невидимого луча, и
те, кому она оказывает помощь в виде подсказки решения или исцеляет, даже не
подозревают о ее помощи.

КОНЦЕРТ В ТАЙГЕ

   --   А  теперь,  уважаемая  публика,  перед  вами   выступит  никем  не
превзойденная,   прекрасная   гимнастка   --   несравненная   красавица,
Анастасия!
   Это  объявление  развеселило  ее  еще больше.  Она выбежала на середину
поляны  и  сделала  невероятное  сальто  сначала вперед,  потом назад, вбок,
вправо,  влево, потом очень высоко подпрыгнула. Одной  рукой схватившись  за
сук  дерева, раза  два  качнувшись,  перебросила свое тело на другое дерево.
Снова, сделав сальто,  выбежала  на середину полянки и стала  раскланиваться
под мои  аплодисменты. Потом она убежала с полянки и,  спрятавшись за кусты,
улыбаясь, выглядывала  оттуда,  словно из-за  кулис,  с  нетерпением ожидала
очередного объявления.  Мне вспомнилась видеокассета с записью любимых песен
в  исполнении   популярных  певцов.  Иногда  вечерами,   в  своей  каюте,  я
просматривал  ее. Вспомнив  эту кассету,  даже не думая о том, сможет ли она
хоть что-нибудь изобразить, я объявил:
   - Уважаемая  публика,  сейчас  перед  вами  предстанут  лучшие  солисты
современной эстрады, исполнят лучшие свои произведения. Прошу!
   О, как ошибся я,  не поверив  в ее способности. В  дальнейшем произошло
такое...  о чем  предположить было  абсолютно  невозможно.  Анастасия,  едва
сделав  шаг   из-за  своих  импровизированных  кулис,  запела  голосом  Аллы
Пугачевой. Нет, она не пародировала великую певицу, не имитировала ее голос,
а именно пела свободно, передавая не только голос, мелодию, но и чувства.
   Однако, более удивительным было не  это.  Анастасия  делала акценты  на
отдельные  слова, добавляя что-то  свое,  привносила в песню  дополнительные
штрихи, и песня Аллы Пугачевой, исполнение которой, казалось, уже невозможно
превзойти, вызывала  целую  гамму  дополнительных  чувств, ярче  высвечивала
образы. Например, в великолепно исполненных в целом, словах песни:
   Жил был художник один,
   Домик имел и холсты,
   Но он актрису любил
   Ту, что любила цветы.
   Продал тогда он свой дом,
   Продал картины и холст
   И на все деньги купил
   Целое море цветов.
   Она  сделала акцент на  слове  "холст".  Она,  удивленно  и  испуганно,
выкрикнула это слово. Именно холст -- самое  дорогое для  художника, без
чего  уже невозможно творить,  и  он  отдает  это самое дорогое  ради  своей
любимой. Потом  при словах  "вдаль ее  поезд  унес"  --  она  изобразила
художника, влюбленного человека, смотрящего вслед  уходящему поезду, который
уносил навсегда его любимую. Изобразила боль, отчаяние и растерянность его .
   Потрясенный увиденным и услышанным, я  не зааплодировал после окончания
песни.  Анастасия, поклонившись,  подождала аплодисментов и, не  услышав их,
начала новую песню с еще большим старанием. Она по порядку исполнила все мои
любимые песни, записанные для меня на видеокассету.  И  каждая песня, уже не
раз слышанная мною, была в ее исполнении более яркой и содержательной. После
исполнения последней  песни, так и не услышав аплодисментов, Анастасия пошла
к своим "кулисам". Я, словно ошарашенный, еще немножко посидел под необычным
впечатлением. Потом вскочил, зааплодировал и крикнул:
   - Здорово, Анастасия! Бис! Браво! Всех исполнителей на сцену!

ЛОТ - карамыслус
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Re: БИБЛИОТЕКА

Сообщение  ЭРИТРИЕЦ - ДМ в Ср 21 Окт 2015 - 23:48

КАМКУРТ

Хроники Тай-Шин


Это же элемент тактики информационной войны. Самая примитивная информационная закладка. Довести до жертвы деструктивную информацию, которую мозг тут же начинает анализировать, генерируя всевозможные варианты развития событий. И тогда жертва начинает сама себя разрушать. Без шума и пыли. И вибрационного воздействия никакого не надо. Весь мир превращается в потенциального агрессора. Представляешь, каково это, воевать с окружающим миром? А на самом деле, эта война существует лишь в вашем воображении, является лишь вашим собственным порождением. А в окружающем мире всего лишь прячется в толпе хитроумный и честолюбивый человечек, который только довел до жертвы совершенно бредовую информацию, несколько фраз или даже слов. И жизнь жертвы превращается в кошмар — именно то, что зачастую и нужно «инкам». Поэтому, стратегия активной самозащиты здесь не срабатывает. Это аксиома — «инк» может нанести удар только в слабое, незащищенное место. Он может зацепиться только за что-то внутри своей жертвы. Если зацепиться не за что, атака проваливается. Именно поэтому, самой эффективной стратегией является создание зеркального щита вокруг объекта нападения. Безопасность — это следствие нейтрализации внутренних конфликтов. Ты начинаешь не злоумышленника искать, им может оказаться кто угодно, даже самый родной и близкий тебе человек. Ты начинаешь делать себя легким, прозрачным, пустым, превращая свою жизнь в непрестанный путь духовного роста. Поэтому стратегия истинной победы заключается не в схватке, а в самосовершенствовании, когда противник даже не помышляет напасть на тебя…

ЭРИТРИЕЦ - ДМ
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Андрей Коробейщиков

Сообщение  ЭРИТРИЕЦ - ДМ в Чт 22 Окт 2015 - 0:11

КАМКУРТ

Хроники Тай-Шин


«Путь армии отследить легко. Путь одиночки сложно». Эта древняя мудрость слишком поздно всплыла в памяти, оставляя чувство горечи и обреченности.

Мальцев положил рядом с собой нож и, взяв фужер в правую руку, стал водить им по часовой стрелке у себя над головой, в нескольких сантиметрах от макушки. Это был древний метод очистки энергетического тела. Яйцо в соединении с водой было несравненным энергетическим абсорбентом, вытягивающим на себя невидимые стрелы чужеродного воздействия. Через пару минут ощущение давления на голову исчезло полностью.

ЭРИТРИЕЦ - ДМ
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Re: БИБЛИОТЕКА

Сообщение  ЭРИТРИЕЦ - ДМ в Пт 23 Окт 2015 - 21:17

БЕЗМОЛВИЕ РАЗУМА
Ментальные построения
Первым этапом в йоге Шри Ауробиндо и главной задачей, решение которой послужит ключом ко многим постижениям, является установление безмолвия в разуме. Могут спросить: зачем нужно это безмолвие ума? Очевидно, если мы хотим открыть новую страну внутри себя, то для начала нам необходимо покинуть старую, и все зависит от решимости, с которой мы делаем этот первый шаг. Иногда это похоже на вспышку. Что-то кричит в нас: "Довольно этой болтовни!", и мы сразу оказываемся на пути и идем не оборачиваясь назад. Другие говорят "да", затем "нет" -- они колеблются до бесконечности между двумя мирами, обрекая себя; на болтанку и зависание в неопределенности, предрекая себе сумасшествие. Еще раз подчеркнем, что это не стремление оторвать от себя то, что у нас уже есть и что досталось нам тяжелым трудом, во имя Мудрости -- Мира -- Просветленности, и постараемся избегать слов высоких и пустых; мы стремимся не к святости, а к юности -- вечной юности вечно растущего существа. Мы стремимся не к ущемленному бытию, но к существованию более совершенному и прежде всего более широкому. "Не приходило ли вам когда-либо в голову, что если бы они действительно стремились к чему-то холодному, темному, мрачному,мертвому - то они были бы не мудрецами, а ослами?" - как-то шутя заметил Шри Ауробиндо.
Действительно, когда останавливается машина ума, человек делает разного рода открытия и, прежде всего, он понимает, что если способность думать -- это замечательный дар, то способность не думать -- дар гораздо более великий. Пусть ищущий попытается не думать хотя бы в течение нескольких минут -- он быстро увидит, с чем имеет дело! Он поймет, что живет в невидимом хаосе, в изматывающем непрестанном вихре, заполненном исключительно его мыслями, его ощущениями, побуждениями и реакциями - "я", всегда "я" - гном-переросток, который во все вмешивается, все затемняет, видит и слышит только себя, знает только себя (если вообще знает!). Гном, чьи неизменные темы создают иллюзию новизны лишь благодаря тому, что они постоянно сменяют друг друга. В определенном смысле мы есть ни что иное, как сложный сгусток ментальных, нервных и физических привычек, удерживаемых вместе несколькими управляющими идеями, желаниями и ассоциациями -- амальгама из многих самоповторяющихся сил и нескольких основных вибраций. К восемнадцати годам мы как будто сформировались, сформировались наши главные вибрации. А затем вокруг этой первичной структуры все более плотными слоями, слоями все более изысканными и утонченными непрестанно наращивается одно и то же. То, что имеет тысячу лиц и что мы называем культурой, интеллектом или нашим "я". В действительности мы заключены в какую-то конструкцию, и она может быть совершенно непроницаемой, без малейшего отверстия, или изящной, как минарет, но так или иначе мы замурованы -- в гранитной ли оболочке или в стеклянной статуе. Мы без конца повторяем самих себя, жужжим всегда одно и то же. Первая задача йоги - это научиться свободно дышать. И разрушить, конечно, эту ментальную завесу, которая пропускает лишь один вид вибраций. Раскрыть, наконец-то, многоцветную бесконечность вибраций, увидеть мир и людей такими, каковы они есть в действительности, и найти внутри себя другое "Я", которое невозможно оценить на ментальном уровне.
Основная трудность переходного периода -- это внутренняя пустота. После того, как мы долго жили в ментальном возбуждении, мы вдруг начинаем чувствовать себя так, как чувствует себя выздоравливающий после серьезной болезни - немного растерянными, со странным шумом в голове, потому что мир покажется нам вдруг ужасно шумным и утомительным. Мы становимся чрезвычайно чувствительными. Создается такое впечатление, будто мы ударяемся обо все на свете; о серых и агрессивных людей, о тяжелые предметы, об отвратительные события, об хитросплетения быта. Весь мир вдруг предстанет пред нами сплошным абсурдом. Это верный признак начала погружения вовнутрь. Однако, если мы пытаемся с помощью медитации сознательно нисходить внутрь себя, то находим там все ту же пустоту - что-то вроде темного колодца или аморфного безразличия. И если мы настойчиво продолжаем наше нисхождение, то можем даже погрузиться в сон; на две секунды, десять секунд, две минуты, иногда больше. На самом деле, это не обычный ментальный сон, но мы переходим в другое сознание. Но пока еще нет связи между тем сознанием и нашим обычным ментальным сознанием, и кажется, что мы выходим из него не более просвещенными, чем вошли. Такое состояние, характерное для переходного периода, может привести к своего рода нигилизму довольно нелепому: нет ничего вовне, но и внутри -- тоже ничего. И по ту, и по эту сторону -- ничто. И именно здесь мы должны быть очень осторожны, чтобы после того, как мы вышли из нашего внешнего ментального построения, не стать пленниками иной конструкции, обладающей ложной глубиной и несущей в себе абсурдность, иллюзорность, скептицизм, даже какую-то мятежность перехода, зациклившись на мнимом подобии и приняв нигилизм за верх возможного. Мы должны идти дальше. Раз мы взялись за йогу, нам нужно идти до конца. Не важно, до какого именно - ибо если мы потеряем нить, то можем уже никогда не найти ее. И это, действительно, испытание. Просто ищущий должен понять, что он рождается к другой жизни, и его новые глаза, новые органы чувств еще не сформировались; он подобен новорожденному, только что явившемуся на свет. На самом деле, это не умаление сознания, но переход к другому сознанию. Чашу собственного Грааля нужно вычистить и опустошить для того, чтобы божественный напиток мог наполнить ее. Единственным средством, к которому мы можем обратиться в данных обстоятельствах - это держаться нашего стремления, позволить ему расти и расти именно потому, что мы ощущаем ужасную недостаточность всего вокруг. Расти подобно огню, в который мы кидаем все наши старые одежды, нашу старую жизнь, наши старые идеи, наши чувства. Просто мы должны иметь непоколебимую веру в то, что за этим переходом откроется дверь. И вера наша не безрассудна, это не глупость доверчивости, но предчувствие [pre-connaissance] - чего-то; что знает раньше, чем мы, видит раньше нас и посылает свое видение и знание на поверхность как стремление, искание, необъяснимую веру. Вера - говорит Шри Ауробиндо, - это не религиозное слепое поклонение, это интуиция, которая не только ожидает опыта, подтверждающего то, во что мы уверовали, но и ведет к опыту.
Нисхождение силы
Мало-помалу пустота заполняется. У нас появляется целый ряд наблюдений и переживаний значительной важности, но их невозможно представить в виде логической последовательности, потому что с того момента, как мы покидаем старый мир, мы обнаруживаем, что все возможно и прежде всего что не бывает двух одинаковых случаев -- нам открывается ложь всех духовных догматов. Здесь мы можем дать лишь несколько основных направлений опыта.
Прежде всего, когда в уме довольно прочно установилось если и не абсолютное безмолвие, то во всяком случае покой, когда наше стремление, наша потребность выросли и стали постоянными, когда они стали подобны не закрытой ране внутри нас -- чувству внутренней пустоты, которую ничто не может заполнить, -- мы наблюдаем феномен, имеющий огромные последствия для всей нашей последующей йоги. Вокруг головы, и особенно в затылке, мы ощущаем какое-то необычное давление. Вначале нам может показаться, что это - головная боль; мы не можем долго выносить ее и пытаемся от нее избавиться, отвлекаясь на что-нибудь или "пытаясь думать о чем-то другом". Постепенно это давление обретает более конкретную форму, и мы действительно начинаем чувствовать нисходящий ток силы, который не похож на бьющий электрический ток, но, скорее, подобен текучей массе. И тогда мы понимаем, что "давление" или ложная головная боль вначале были вызваны ничем иным, как нашим сопротивлением нисхождению этой Силы, и единственное, что нам нужно делать, -- это не препятствовать этому потоку, задерживая его в голове, а позволить ему низойти во все слои нашего существа -- с головы до пят. Вначале это нерегулярный, спазматический ток, и необходимо небольшое сознательное усилие для того, чтобы вновь связаться с ним, когда он исчезает. Потом он становится непрерывным, естественным и возникает спонтанно, автоматически, принося приятное ощущение свежей энергии -- это подобно новому дыханию, дыханию более полному, чем дыхание легкими. Этот поток окружает, омывает, озаряет нас и придает нам устойчивость. Физическое ощущение почти такое же, как при быстрой ходьбе на ветру. Мы не осознаем по-настоящему его истинной силы (он входит в нас постепенно, маленькими дозами) до тех пор, пока по той или иной причине -- отвлечение внимания, ошибка или неумеренность в чем-либо -- мы не оказываемся отрезанными от этого потока. Тогда мы вдруг чувствуем себя опустошенными, съежившимися, как будто нам не хватает кислорода; возникает очень неприятное ощущение, как будто мы физически сократились в размерах, как высохшее, лишенное запаха и цвета яблоко, из которого выжали сок. И мы искренне недоумеваем, как мы могли жить без этого прежде. Это первый признак преображения наших энергий. Вместо того, чтобы обращаться к привычному источнику, который находится вокруг нас во всеобщей жизни, мы черпаем свыше. Эта энергия -- гораздо более ясная, постоянная, без перерывов и, главное, -- гораздо более динамичная. В нашей повседневной жизни, в гуще нашей работы и тысяч иных забот ток силы бывает довольно слаб поначалу, но стоит нам на минуту остановиться и сосредоточиться, как он превращается в мощный напор. Все приходит в полный покой. Этот ток наполняет нас. Само ощущение "тока" исчезает, как если бы все тело с головы до ног было заряжено огромной энергией -- плотной и прозрачной одновременно (цельная прохладная глыба покоя, -- говорит Шри Ауробиндо). И если наше внутреннее видение уже начало открываться, то мы обнаруживаем, что все стало голубым. Нас как будто проницает аквамариновый свет, мы чувствуем себя безбрежными, как океан. Штиль без ряби. И эта неописуемая свежесть. Ощущение поистине такое, как будто купаешься в Источнике. Эта "нисходящая сила" на самом деле есть не что иное, как Сила Духа -- Шакти. Духовная сила -- это не просто слово. В конечном итоге нам уже не нужно будет закрывать глаза и уходить в себя, чтобы почувствовать ее; мы будем ощущать ее присутствие во всякое мгновение нашей жизни, независимо от того, чем мы заняты -- едим ли, читаем или разговариваем; мы станем свидетелями того, как эта сила будет приобретать все бОльшую интенсивность по мере того, как наше существо будет привыкать к ней. На самом деле речь идет об огромном количестве энергии, а мы получаем лишь малую долю ее, ограниченную нашей "емкостью" и восприимчивостью.
Выход в новый способ познания
Молчание разума приносит еще одно изменение, которое имеет огромную важность, но которое трудно заметить, потому что оно растягивается иногда на несколько лет и признаки его вначале незаметны. Его можно назвать выходом в новый способ познания и, следовательно, в новый способ жизнедействия.
Мы можем допустить, что безмолвие разума можно сохранять в толпе, во время прогулки, во время еды, одевания или когда мы отдыхаем, но как это сделать за работой, на службе, например, или когда мы беседуем с друзьями? Нам необходимо думать, вспоминать, подыскивать мысли -- вызывать ментальные процессы всех видов. Однако опыт показывает, что это вовсе не является необходимым -- это лишь результат длительной привычки: мы привыкли зависеть от ума, обращаясь к нему за знанием и обоснованием действия, но это не больше, чем привычка, которую можно изменить. Йога в основном это не столько способ научиться, сколько способ отучиться от массы неизбежных на первый взгляд привычек, которые мы унаследовали от нашей животной эволюции.
Когда ищущий предпринимает усилия для того, чтобы успокоить свой разум, например, во время работы, он проходит через несколько стадий. Вначале ему с трудом удается время от времени вспоминать о своем стремлении и прекращать на несколько минут работу, чтобы вновь настроиться на нужную волну; затем все снова поглощается повседневной рутиной. Но по мере того, как ищущий развивает привычку совершать усилие везде, где бы он ни находился -- на улице, дома, где угодно -- интенсивность этого усилия постепенно растет и уже само усилие может неожиданно притягивать внимание ищущего в любой его деятельности -- он вспоминает все чаще и чаще. Затем постепенно меняется природа этого воспоминания -- вместо волевого вмешательства, которое необходимо для того, чтобы опять и опять настраиваться на истинный ритм, ищущий чувствует внутри себя нечто живое, похожее на маленькую приглушенную вибрацию где-то внутри своего существа. Стоит ему ненадолго погрузиться в себя, как он вновь обретает вибрацию молчания -- в любое время, в течение секунды. И он открывает, что она -- там, всегда там -- синеватая глубина где-то внутри его существа; в любое время он может обновить свои силы и расслабиться прямо в суете, в самой гуще своих забот -- в самом себе несет он нерушимое пристанище покоя.
Вскоре эта вибрация становится все более ощутимой и продолжительной и ищущий чувствует некое разделение в своем существе: безмолвную, вибрирующую глубину где-то внутри и довольно тонкую поверхность, где разворачиваются его деятельность, мысли, жесты и слова. Он открывает в себе Свидетеля. Теперь он будет все меньше и меньше позволять захватывать себя этой внешней игре, которая непрестанно пытается поглотить нас живьем, как осьминог. Открытие это такое же древнее, как Риг Веда: "Две прекраснокрылые птицы, друзья и товарищи, сидят на одном дереве и одна ест сладкий плод, а другая глядит на нее и не ест" (I.164.20).
Но, с другой стороны, работе освобождения оказывают мощную помощь, во-первых, переживание нисходящей Силы, которая автоматически и неустанно приводит наше жилище в порядок и оказывает успокоительное давление на мятежный механизм -- она как бы схватывает и замораживает на месте каждую волну мысли, а, во-вторых, накопление тысяч все более ощутимых маленьких опытов, переживаний, которые дают нам понять, что мы можем прекрасно обходиться без ума, что на самом деле без него нам гораздо лучше.
Действительно, постепенно мы открываем, что нет никакой необходимости в том, чтобы думать. Точность и безошибочность всей нашей работы, которую выполняет это нечто, что находится за нами или выше нас, возрастают по мере того, как мы привыкаем обращаться к нему. Нет никакой необходимости запоминать, потому что точная информация приходит к нам в нужную минуту; нет никакой необходимости планировать действия, потому что скрытый источник приводит все в действие помимо нашей воли или нашей мысли об этом, побуждая нас делать то, что необходимо, с мудростью и предвидением, на которые наш недальновидный ум абсолютно неспособен. Мы видим также, что чем больше мы доверяем и подчиняемся этим неожиданным указаниям, этим мгновенным советам, тем более частыми, ясными, властными и естественными они становятся, напоминая иногда интуитивный процесс, но с той существенной разницей, что наша интуиция почти всегда затуманивается и искажается разумом, который на самом деле находит удовольствие в том, чтобы подражать ей и заставлять нас принимать свои капризы за откровения, тогда как здесь передача осуществляется ясно, безмолвно и точно -- просто потому, что ум в покое. Мы все имели опыт "чудесного" разрешения проблем во сне -- т.е. именно тогда, когда останавливается машина мысли. Несомненно, прежде, чем установится новый процесс, будут и заблуждения, и ошибки; ищущий должен быть готов к тому, что он совершит множество ошибок ради того, чтобы научиться. Он увидит, что на самом деле ошибки всегда являются результатом вторжения ментального процесса: каждый раз, когда вмешивается ум, он затемняет все, разделяет и задерживает. В конце концов, после многих испытаний и поражений, мы поймем раз и навсегда и увидим своими глазами, что ум -- это не орудие познания, а лишь организатор знания.

ЭРИТРИЕЦ - ДМ
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Re: БИБЛИОТЕКА

Сообщение  АДМИНЪ в Пт 15 Апр 2016 - 20:10

Мир древних аборигенов Америки окутан аурой тайны, и, подходя к
           нему, мы, не индейцы, сталкиваемся с совершенно не понятным для нас
           мировоззрением. Мы видим блестящие и порою пугающие костюмы, нас
           очаровывают племенные танцы, барабанный бой, гортанные и протяжные
           песни, но все это остается далеким от нашего восприятия. Например,
           индейцы сиу считают себя людьми-духами, принявшими человеческий
           облик для того, чтобы отмаливать или отпевать у богов благополучие
           окружающего мира. Но по фильмам и книгам мы знаем их как свирепых
           воинов или горьких пьяниц, и такие несоответствия мешают восприятию
           истины. Мы по-прежнему видим в них дикарей и относимся к ним
           соответствующим образом. А когда люди приезжают в резервации и
           встречают нищету, обездоленность и фанерные хижины, они еще больше
           укрепляются в своих предрассудках.
           Узнав о событиях в резервации «Соснового хребта», я преодолел тысячу
           пятьсот миль, которые отделяли Лос-Анжелес от Южной Дакоты, и судьба
           подарила мне за это незабываемую встречу с одним из величайших
           духовных людей на Земле.
           …В то время Говорящему Ворону исполнилось восемьдесят три года. Он
           считался знаменитым целителем и одним из немногих, кого индейцы сиу
           называют «святыми». Вакан Танка наделил его благими дарами и силами,
           которые выходили за рамки предсказаний и целительства. Он был
           видящим. Его ум, сердце и душа находились в полном единстве с
           небесами и духами, которые Создатель направил служить ему. Но люди
           почитали святого старца за преданность их племени и бесконечное
           сострадание ко всем живым существам. Имея доступ в обитель Высшего
           божества, он продолжал делить тяготы жизни с людьми своего народа.
           Он стал каналом силы, через который Создатель воздействовал на мир
           ради благополучия всего сотворенного.
           …Слушая безмятежную песню старика, я все больше погружался в
           приятный транс. Нас окружали необъятные прерии, залитые солнечным
           светом. Слева виднелось небольшое хлопковое поле, и тихий ветер
           шептал о чем-то в густой траве. Говорящий Ворон пел песню на языке
           Лакоты — мира духов и умерших предков. На нем была его любимая
           ковбойская шляпа, желтая рубашка в полоску и джинсы. Лицо напоминало
           гравюры с изображением скалистых и бесплодных земель Дакоты. Он
           постоянно кивал головой. Блики солнечного света скользили по его
           лицу. Внезапно старик раскинул руки в стороны и поднял ладони к
           небу.
           Наверное, он забыл, что рядом с них находились люди, в том числе и
           я. Все происходящее превратилось в его личную беседу с Вакан Танка.
           Он не зажигал маленьких веточек, собранных в кучу перед ним, но как
           только его песня закончилась, они вспыхнули языками пламени. Ветви
           затрещали, и когда дым достиг меня, глаза старика открылись. Секунду
           он безучастно смотрел на огонь, потом пронес правую руку над
           пламенем, и дым стал желтым. Он повторил движение, дым почернел и
           стал стелиться по земле. Я внимательно следил за индейцем. Он ничего
           не подсыпал в огонь, а цвет все равно менялся. Третье движение
           окрасило дым в белый цвет, четвертое — в красный.
           Я знал, что это священные цвета четырех сторон света, из которых в
           мир приходили силы и мудрость. Но я не понимал, как и для чего он из
           вызывал. А потом мы вообще перестали удивляться, потому что начали
           слетаться птицы и сбегаться звери. Протиснувшись между наших ног, к
           старику подбежала лиса. Вслед за ней показалась семейка енотов.
           Затем я увидел барсука, сурков, четырех ворон, двух ястребов, стайку
           воробьев и несколько жаворонков. Звери и птицы садились возле него,
           совершенно не обращая внимания на собравшихся людей и пламя костра.
           Они сидели и ждали, когда он закончит свою молитву.
           Тем временем дым сгустился в плотный столб над его головой, и мы
           ахнули, заметив перемену в его облике. В одно мгновение Говорящий
           Ворон оказался одетым в старинную синюю блузу великих воинов Дакоты.
           Ее украшали пучки шерсти и длинная бахрома. Лениво копнув землю
           пальцем, он выкопал какое-то странное голубое растение и шестью
           точными движениями руки разрисовал лицо полосками и зигзагами. Он
           снова запел. Дым костра разделился на четыре разноцветных султана;
           они вошли в макушку его головы и вышли из груди.
           Я мельком заметил в дыме кружащиеся листья хлопчатника. Индейцы
           считают их символом секретной информации. Внезапно листья удлинились
           и превратились в перья черного орла. Они медленно кружили над
           головой старика. Говорящий Ворон протянул руку и схватил несколько
           перьев. Дым водоворотом откинуло прочь.
           Потом он долго беседовал с животными и птицами. Индеец касался
           головы каждой твари и что-то шептал на языке Лакоты. Мы не смели
           шевельнуться. Звери расходились. Толстый кролик пробежал прямо по
           моим туфлям. А потом огонь угас, боевая блуза и раскраска исчезли,
           перед нами вновь сидел старик в полинявшей полосатой рубашке и
           ковбойской шляпе.
           Взглянув на наши удивленные лица, он тихо сказал:
           — Эти дети Земли принесли мне весть от Вакан Танка. Он предупреждает
           нас о грядущем степном пожаре и просит сделать все необходимые
           приготовления.
           Я даже встряхнул головой. Поверьте, ощущение было такое, словно ты
           оказался в сказке, и мне человеку городскому и довольно циничному,
           все напомнило детские сны с полетами в воздухе, маленькими феями и
           добрыми волшебниками. В тот миг я считал старика уникальным творцом
           чудес, или, лучше сказать, проводником чудес, которые создавал его
           бог — Вакан Танка. Но Говорящий Ворон имел о чудесах свое
           собственное мнение:
           — Высочайший и самый святой выполняет любое из своих обещаний. Не
           надо считать это чудом. Настоящее чудо произойдет тогда, когда Ему
           не удастся выполнить предначертанное им для свершения…

----- -- ------- ---- - -------- --- ------ ---------
ЭРЕТРИЕЦ = Д.М.
АДВАКАД БЕЛЛА
avatar
АДМИНЪ
Admin

Сообщения : 725
Очки : 866
Дата регистрации : 2012-12-01
Возраст : 62
Место жительства : Белларусия

http://*fremmedjoring.2x2forum.ru*

Вернуться к началу Перейти вниз

КЕЛЬЯ Книг, Статей, Информации

Сообщение  ЛОТ - Ахрум в Пт 27 Янв 2017 - 13:54

Книга: Доннер Флоринда "Жизнь в сновидении"
www.royallib.com/book/donner_florinda/gizn_v_snovidenii.html

Книга: Абеляр Тайша "Магический переход"
http://royallib.com/book/abelyar_taysha/magicheskiy_perehod_put_genshchini_voina.html

Серия книг Карлоса Кастанеды (лучше читать от издательства "София")
http://knijky.ru/authors/karlos-kastaneda

Книга: Сергей Лукьяненко "Спектр"
www.bookz.ru/authors/sergei-luk_anenko/spektr_854/1-spektr_854.html

Книга: Мария Семёнова "Волкодав" серия книг
http://rubooks.org/series.php?seq=3824

Книга: Василий Головачёв "Вирус Тьмы, или Посланник [= Тень Люциферова крыла]"
http://loveread.ec/view_global.php?id=677

"Протоколы колдуна Стоменова"
http://psyberia.ru/magic/magic00

Книга: Виктор Кандыба "Сверхвозможности человека"
http://www.universalinternetlibrary.ru/book/kandiba1/1.shtml

Книга: Андрей Коробейщиков "ИТУ -ТАЙ"
http://naturalworld.ru/kniga_itu-tay.htm

"Камкурт Хроники тай шин"
http://e-libra.ru/read/204461-kamkurt.-xroniki-taj-shin.html

Книга: Андрей Реутов "Хакеры сновидений"
http://royallib.com/book/reutov_andrey/hakeri_snovideniy.html

ЛОТ - Ахрум
Гость


Вернуться к началу Перейти вниз

Re: БИБЛИОТЕКА

Сообщение  АДМИНЪ в Ср 7 Июн 2017 - 23:35

КК - "Второе кольцо Силы"

Дон Хуан говорил мне, что наше «первое кольцо силы» включается очень рано. И мы проживаем всю жизнь под впечатлением, что это все, что у нас есть. Наше «второе кольцо силы», внимание нагваля, остается скрытым для подавляющего большинства из нас и только в момент нашей смерти оно оказывается доступным каждому.
Существует, правда, доступный для всех путь к его достижению, но следуют ему только маги, – и это путь через «сновидение». Сновидение, в сущности, является преобразованием обычных снов в процесс, включающий волевой акт.
1. Сновидящие, привлекая свое внимание нагваля и фиксируя его на темах и событиях своих обычных снов, преобразуют эти сны в сновидения. Дон Хуан говорил, что внимания нагваля не достичь никакими процедурами. Он только дал мне указания.
2. Прежде всего надо было найти свои руки во сне.
3. Затем упражнение по уделению внимания расширялось до поиска предметов и отыскания конкретных вещей, домов, улиц и тому подобного. Отсюда делался прыжок к сновидению о конкретных местах в конкретное время дня.
4. Заключительной стадией было фокусирование «внимания нагваля» исключительно на самом себе. Дон Хуан говорил, что этой заключительной стадии обычно предшествовал сон, который видели многие из нас в то или иное время и в котором человек смотрит на самого себя, спящего в постели.
К моменту появления такого сна внимание мага развивается до такой степени, что вместо того, чтобы проснуться, как делают многие из нас в этой ситуации, он разворачивается на своих каблуках и приступает к какой-либо деятельности, как если бы это происходило в обычной жизни. С этого момента появляется брешь, разграничение, раздвоение до сих пор единой личности.
Результатом привлечения «внимания нагваля»и развития его до уровня и усложненности нашего обычного внимания к миру, в системе дона Хуана является «другое я», существо, подобное самому человеку, но созданное в сновидении.

П.С.
Шиза в обыденном представлении и "ФАНТОМ" в сновидческом представлении. Дон Хенаро и являлся всгда на фазенду именно фантомасом, двойником себя реального.

----- -- ------- ---- - -------- --- ------ ---------
ЭРЕТРИЕЦ = Д.М.
АДВАКАД БЕЛЛА
avatar
АДМИНЪ
Admin

Сообщения : 725
Очки : 866
Дата регистрации : 2012-12-01
Возраст : 62
Место жительства : Белларусия

http://*fremmedjoring.2x2forum.ru*

Вернуться к началу Перейти вниз

Предыдущая тема Следующая тема Вернуться к началу


 
Права доступа к этому форуму:
Вы не можете отвечать на сообщения